Майкл встал, подошел к креслу, на котором сидела Джулия, и присел на
корточки у ее ног.
- Хочешь испытать любовь? - Джулия ошарашенно взглянула на него,
затем на Алекса. Тот сидел на кресле и с пристальным вниманием разглядывал
плакат на стене, на котором была изображена женская фигура в джинсах
"Ли-Купер" и две мужские руки, расстегивающие на них замок. Джулия,
увидев, что Алекс никак не реагирует на слова Майка, снова повернулась к
нему.
- Мне нельзя, - пробормотала она, - мама мне запрещает. Она у меня
строгая и...
- Господи, что такое мама, - перебил ее Майкл, - ты когда-нибудь
целовалась?
- Да, с Алексом, - Джулия снова взглянула на него, он сидел все так
же неподвижно.
- А целовала мужчин еще куда-нибудь? - он в упор глядел на девушку,
ожидая реакции на свои слова.
Джулия с испугом замотала головой в разные стороны:
- Это же нельзя, этим занимаются только проститутки!

Дневник я начала вести, когда мне исполнилось 16 лет. В этот
день мой отец, богатый скотопромышленник вернулся из Парижа и
привез мне в подарок чудесную меховую шубку. Девушка я была рослая
с хорошей фигурой, шубка сидела на мне великолепно. Было лето, и
вместе с ним заканчивались последние дни школьных каникул. Осенью я
должна была пойти в 10 класс, а потом держать экзамен в медицинский
институт. Так хотели мои родители. Пока же я привольно отдыхала на
нашей загородной даче и жила в мире радужных надежд и ожиданий. Я
много читала разных книжек и журналов и с некоторых пор меня
особенно интересовала литература сексуального плана. Впрочем, здесь
я была не одинока. Многие подруги моего возраста также проявляли
интерес к таким книжкам.
Особенно я дружила с одной девушкой - Мартой, она была старше
меня на один год, но тоже училась в девятом классе. Мы часто
запирались в комнате и с интересом рассматривали иллюстрированные
журналы, где на фотографиях показывались всевозможные положения
мужчин и женщин, совершающих половые сношения. Марта рассказывала
мне что с 14 лет занимается онанизмом и натирает себе пальцами
клитор, причем получает от этого большое удовольствие. Она даже
предлагала мне проделать это, но я отказалась так как считала это
неприличным. Кроме того у Марты были еще книжечки с французскими
порнографическими открытками, которые мы также рассматривали с
большим удовольствием и интересом. Под влиянием подобных картинок
по ночам мне снились эротические сны. Мне казалось что со мной в
кровати лежат голые мужчины и делают со мной тоже самое что на
картинках. От этого я просыпалась охваченная чувством смутной и
непонятной мне тревоги. Сердце стучало как мотор. Я никак не могла
понять, что со мной происходит, но обращаться к маме с подобными
вопросами не решилась.

Как бегут года! Вспоминаю Алену. Так хорошо ее помню, будто разошлись
прошлым летом. Когда я познакомился с ней, ей было ровно восемнадцать. Мы
прожили вместе два года. Получается, что ее нет со мной уже около трех
лет!
Алена! Часто вспоминая подробности наших встреч, я продолжал
удивляться - как могла она отдаваться мне так самозабвенно и восторженно,
не любя? В течение двух лет она стремилась ко мне, сама звонила мне, когда
у нее выдавался свободный вечер. Все свободное время мы проводили вместе и
большую его часть в постели. Как раскованно и сладострастно она
удовлетворяла мои причудливые желания. Рассудочность в такие дни таяла в
моей голове, как воск на огне, и ее зовущая слабость, разнеженная
покорность будили во мне зверя. Я брал ее истово, и приходил в восторг от
ее томных постанываний, от сознания, что ей хорошо со мной.
"Я не люблю тебя. Зачем продолжать?" - сказала она спустя два года
нашей совместной жизни. Оскорбленное самолюбие бросило мне кровь в голову:
"Ну так давай расстанемся!" Странно, но на глазах у нее все же выступили
слезы. Может она надеялась, что я, как прежде, начну убеждать ее в своей
любви. Глаза ее набухли от слез, она сняла с пальца подаренное мною
золотое колечко. И мы разошлись в разные стороны

На восьмой день похода я понял, что дальше идти не могу.
Несмотря на все заботы ребят, грипп делал свое черное дело.
Тягач-вездеход, механиком-водителем, которого я был, заодно
выполняя и все другие обязанности по механической части, ос-
тался законсервированным до весны на базе.
Нести на руках меня было некому, все и так были перегру-
жены. Кто-то вспомнил, что в стороне от нашего пути, километ-
рах в 15, должна быть стационарная метеостанция.
Я решительно отказался от провожатых, встал на лыжи, наб-
росил на плечи рюкзак и двинулся в путь под сомнительными
взглядами друзей.
Беда подстерегает всегда неожиданно: снег подо мной вне-
запно осел и я оказался по пояс в воде. Под снегом была по-
лынья, и меня угораздило ввалиться в нее. Потеряв лыжи я с
трудом вылез на снег.
Как проделал остаток пути - не помню. Помню только, что у
двери метеостанции я попытался встать, но ноги не держали меня
и я рухнул на крыльцо. Очнулся я быстро. Проворные девичьи ру-
ки уже раздели меня и растирали спиртом. Через 10 минут я ле-
жал под двумя одеялами и пил крепкий чай пополам со спиртом.
Проснулся я на следующий день поздно. За окном было свет-
ло. - Девушки - позвал я.
Из комнаты вышла молодая блондинка, одетая в светло-серый
костюм "джерси", который выгодно подчеркивал ее великолепно
развитые формы.

Та дрянь, которую наколдовал мне в длинном стакане сытомордый бармен,
называлась романтично - "коньячный пунш". Коньяком не пахло, пахло
клопами. В другое время я бы не побоялся выплеснуть в рожу этому
лейтенанту известных органов (чин я определил по захудалости кабака) его
свинское пойло. Но в тот день я был всему рад. После девяти лет, в течение
которых я видел постоянно только опостылившие физиономии моих товарищей по
зимовкам, да периодически - пингвинов и белых медведей, мне было до ломоты
в костях приятно вновь ощутить себя среди нормальных людей, слышать новую
странную музыку, в такт которой по стенам резво прыгали разноцветные огни.
Девять лет периодических полярных экспедиций перечеркнули мою
предыдущую жизнь, вернее, придали ей новый смысл. Они стали соеобразным
барьером между мной и той девушкой, благодаря которой я вынужден был
очертя голову бежать от того, что было дорого с детства и, слава богу, че-
рез этот барьер не перейти назад.
Все знают, что убийцу тянет на место преступления. Но почему же ни в
чем не повинного человека так неудержимо влечет на место беды? Ведь именно
в этом баре девять лет назад я...

В дверь позвонили. Кидсон нехотя отложил журнал, отодвинул в сторону
столик со свежей почтой и покачал головой.
- Кто бы это мог быть? Знакомые обычно звонят по телефону...
Большое мягкое кресло скрипнуло кожей и отпустило его. Спустившись в
прихожую, он одернул купальный халат и открыл дверь. Брови его чуть
вопросительно приподнялись.
У порога стояла молодая незнакомая девушка, от одного взгляда на
которую у Кидсона привычно засосало под ложечкой: уж он-то знал толк в
таких делах, - кофточка из тонкой серой шерсти не только не скрывала форм,
но, обтягивая то, на что она была надета, делала это еще более
притягательным и соблазнительным. Опустив масляный взгляд ниже, Кидсон
скользнул глазами по узкой мини-юбке, рельефно обрисовывающей контуры
нижнего белья и перевел его на стройные ноги в тонких, телесного цвета
чулках. Сглотнув поднявшийся в горле комок, Кидсон поднял глаза.
Правильной формы лицо девушки обрамляли темные шелковистые кудри, мягко
спадающие на плечи. Тонкий точеный нос в сочетании с большими карими
глазами и чуть припухшими губами делали ее похожей на Дороти Чейн в
"Девчонки с улицы", которую прокат рекомендовал "...исключительно для
поднятия формы перед ночными забавами". От таких мыслей в груди у
несколько ошарашенного Кидсона екнуло, и он непроизвольно вздрогнул, что
не ускользнуло от внимания незнакомки.
- Э-э-э... - пришел в себя Кидсон. - Чем могу быть полезен, мисс?
Заметив все перемещения взгляда Кидсона и его соответствующие
реакции, девушка слегка насмешливо улыбнулась и веселые искорки скользнули
в ее взгляде.
- Извините, мистер ...?
- Кидсон, мисс.