Я родилась 1 января 1944 года. Mать умерла едва выпустив меня на
свет. Kак меня выкормили я не знаю. До 6 лет я не знала своего отца. Oн
служил агентом компании "Tиннер" И мотался по всему свету, редко появляясь
дома, да и то чаще по ночам, когда я уже спала.
Oднажды проснувшись утром, я увидела возле своей кровати мужчину. Oн
похлопал меня ладошкой по щеке и ушел.C этих пор он все чаще был дома. Mы
переехали жить в другую квартиру.
Oтец нанял новую экономку, а фрау элкет, воспитавшую меня с
младенческого возраста куда-то отправил. Hовая нянька была молодая,
красивая, веселая. Bыходя к завтраку отец хлопал ее по пышному заду,
тискал за грудь. Hянька смеялась. После завтрака отец уходил на работу.
Hянька, ее звали катрин, убиралась в комнатах, а я ходила гулять на улицу.
Я выросла в одиночестве и не успела подружиться с ребятами. Подруг и
друзей у меня не было.

Мистер Хобс еще раз сверился с записью в блокноте и направился к
особняку. Обширный двор, который был скрыт от посторонних взоров высоким
кирпичным забором, - на воротах этой цитадели была прибита огромная
вывеска: "Частный пансионат для детей-сирот", ул. Пароэль, 14.
- Это, кажется, здесь, - пробурчал мистер Хобс и нажал кнопку звонка.
Пожилая женщина-привратница провела Хобса в дом и представила мадам Сюльбе
- хозяйке дома.
Кабинет мадам Сюльбе был больше похож на будуар светской дамы, чем на
рабочую комнату. На стенах много картин, одна стена зеркальная, широкая
кровать покрыта розовым муаровым одеялом, туалетный столик с духами и
вазами, два кресла, пуф и бюро. На подоконнике стоял магнитофон, но он
как-то выпадал из общего вида и был незаметен. Сама мадам Сюльбе меньше
всего походила на содержательницу бедного пансиона. Эта роскошная молодая
француженка поразила Хобса своей непринужденностью и жизнерадостностью.

Настоящая моя сестра, проживающая в столице, попросила однажды, чтобы
я взял на некоторое время ее дочь Марту к себе на дачу отдохнуть. Марта
была очаровательное существо, прекрасная девочка, великолепный ребенок.
Объем груди ее достаточно велик и заставлял иногда трепетать мое сердце.
Она была красива собой. Ее русые волосы вились на голове, нависая на плечи
и голубые глаза. Марта была чрезвычайно смелой. При встрече со мной она
награждала меня поцелуями, подтягивая меня, чтобы обнять за шею, легкими
нежными руками. Я оставался равнодушным даже тогда, когда она стала моей
жертвой. Она была большая любительница книг. Я часто замечал, что она
долго находится в моей библиотеке. Особенно она увлекалась медициной. Зная
это, я специально подложил анатомический словарь с картинками,
бросающимися в глаза. На следующий день словарь исчез. Тогда я потерял ее
из виду. От служанки я узнал, что Марта в своей комнате готовит уроки и не
велит никого пускать к себе. Я тихонько поднялся наверх, бесшумно открыл
дверь и увидел Марту. Она стояла у окна и держала словарь. Щеки ее горели
лихорадочным огнем, а глаза блестели неестественным блеском. Она
испугалась, и словарь упал к моим ногам. Я поднял словарь, упрекая за
небрежность к книгам, и посадил ее на колени, прижав к себе.

еня зовут Анни. Родилась я в семье лесника. Дом наш, где мы жили,
находился в глуши, вдали от проселочной дороги,и до 16 лет мне редко
приходилось видеть посторонних людей. Моя жизнь и учеба проходили в
закрытом женском конвете. Только раз в год, на летние каникулы, меня
забирали домой, и я в течении двух месяцев пользовалась полной свобо-
дой в лесу.
Жизнь текла однообразно: учение, молитва, и тяжелый труд на поле. в
течении 10 месяцев никого, кроме монахинь мы не видели. Родителям не
разрешалось нас посещать. Мужчин в конвете не было ни одного. Так од-
нообразно протекали наши молодые годы.

Сластолюбцы всех поколений, лишь вам я адресую настоящее
произведение: пусть вас питают его принципы, они благоприятствуют
страстям, а страсти эти, которыми пугают вас холодные пошлые моралисты, -
всего только средства, употребляемые природою, чтобы внушить человеку ее
намерения по отношению к нему; не слушайте ничего, кроме этих сладостных
страстей; их сущность одна должна привести вас к счастью.
Развращенные женщины, пусть сладострасная Сент-Анж станет вам
примером; презирайте, подобно ей, все, что противно божественным законам
наслаждения, облекавшим всю ее жизнь.
Юные девицы, слишком долго сдерживаемые абсурдными и опасными путами
сверхъестественной добродетели и отвратительной религии, последуйте
примеру пылкой Евгении; разрушьте, поприте ногами с тою же быстротой, что
и она, все смехотворные заветы, навязанные тупоумными родителями.